Разница между западными правозащитниками и правозащитниками в СССР

капитализм и правозащита

капитализм и правозащита

Автор: Мария Архипова
Как борьба за права человека превращалась в инструмент антикоммунизма и политической реакции
Из последних наблюдений моей правозащитной практики.
Исторически значительная часть западного правозащитного движения связана с левыми активистами, рабочим движением, борьбой против капиталистической эксплуатации, колониализма, расизма, национального и социального угнетения.
Этих людей преследовали, сажали в тюрьмы, убивали, лишали работы и средств к существованию. Их деятельность нередко вступала в прямое противоречие с интересами господствующего класса. Они боролись не только за формальные свободы, но и за действительное равенство людей, за освобождение личности от эксплуатации и дискриминации.
Разумеется, западная правозащита никогда не была исключительно левой. Но её левое, социалистическое и антиколониальное направления сыграли решающую роль в расширении прав и свобод человека.
В СССР сложилась принципиально иная политическая ситуация.
Многие советские правозащитники первоначально вышли из коммунистической среды, коммунистов. Они начинали с критики бюрократизма, политических репрессий, административного произвола, нарушений социалистической законности. Часть из них действительно стремилась улучшить СССР, сделать социализм более демократическим, приблизить общество к провозглашённым коммунистическим идеалам.
Но далеко не все остались коммунистами. Более того, часть советского диссидентства постепенно оказалась на позициях, прямо противоположных тем идеалам, из которых первоначально выросло.
И здесь начинается самое интересное.
Права человека как инструмент холодной войны
Критика СССР была быстро включена в политическую стратегию капиталистического Запада. Американские спецслужбы и особенно правоконсервативные фонды использовали советское диссидентство для продвижения собственных классовых интересов крупного капитала.
И это не предположение.
В рассекреченных документах ЦРУ прямо описываются программы поддержки антисоветских информационных кампаний, эмигрантских организаций и диссидентского движения.
В меморандуме от 9 декабря 1969 года среди направлений воздействия на СССР отдельно рассматривались национальные противоречия. В документах 1977 года зафиксировано финансирование русских и украинских эмигрантских организаций, распространения литературы и правозащитных информационных кампаний.
Таким образом, права человека становились не только самостоятельным требованием общества, но и инструментом внешнеполитического и классового противоборства.
Наличие реальных нарушений прав человека в СССР не отменяло этого обстоятельства. Напротив, именно реальные нарушения позволяли использовать правозащитную повестку как эффективное средство политического воздействия, при этом в тех капстранах убивали, сажали за иномыслие, феминизм, принадлежность к ЛГБТ, мигрантам, чернокожим .
Получалось, что борьба против нарушений прав человека в СССР могла одновременно служить интересам тех сил, которые вовсе не собирались освобождать человека от эксплуатации и угнетения.
От антикоммунизма до реабилитации нацизма
Особенно показателен состав антикоммунистической среды, с которой сотрудничали западные спецслужбы.
После Второй мировой войны антикоммунизм стал политическим основанием для сотрудничества американских разведывательных структур с бывшими нацистами и коллаборационистами.
Причём речь идёт не только об идеологическом оправдании.
Американские разведывательные службы использовали бывших сотрудников нацистских спецслужб и представителей коллаборационистских организаций. Известен случай Клауса Барби, руководителя гестапо в Лионе, которого американская военная контрразведка после войны использовала и помогла ему избежать выдачи Франции.
Эти факты установлены американскими государственными расследованиями.
В антисоветской эмигрантской среде существовали и организации, связанные с наследием РОА Власова, казачьих коллаборационистских формирований, украинских националистов, включая мельниковское крыло ОУН, сотрудничавшее с нацистской Германией.
Это не означает, что все советские диссиденты поддерживали коллаборационистов. Но показывает, насколько неоднородным был антикоммунистический лагерь и какие силы могли объединяться под общим лозунгом борьбы с СССР.
В этой политической среде антикоммунизм нередко оказывался важнее антифашизма.
Человек мог быть противником нацизма, но коммунистическое убеждение делало его врагом. И наоборот: участие в нацистских или коллаборационистских формированиях не всегда препятствовало политическому сотрудничеству, если человек был убеждённым антикоммунистом.
Именно здесь обнаруживается одно из самых глубоких противоречий антикоммунистической правозащитной риторики.
Защита прав человека подменялась защитой определённых политических сил от коммунизма.
От советских диссидентов до правоконсервативных политиков
Эволюция отдельных известных советских диссидентов также весьма показательна.
Елена Боннер и Андрей Сахаров и их сотрудничество с правоконсервативными кругами откровенно поддерживающих неонацизм Исоф Слипый и УГКЦ.
Александр Солженицын постепенно превратился в одного из наиболее известных представителей русского религиозного и национального консерватизма. Его политические взгляды были далеки не только от коммунизма, но и от многих принципов современного либерального гуманизма.
Владимир Буковский после эмиграции участвовал в международной антикоммунистической политике и сотрудничал с правоконсервативными кругами Великобритании и США, поддерживал Брексит.
Особенно выразителен пример Звиада Гамсахурдии.
Советский диссидент и правозащитник, выступавший против нарушений прав человека в СССР, после прихода к власти в Грузии проводил националистическую политику, устроил геноцид русских, украинцев и евреев. Его правление сопровождалось преследованием политических противников, ограничением свободы слова и серьёзными нарушениями прав человека, зафиксированными международными правозащитными организациями.
Вчерашний борец против репрессий сам оказался руководителем власти, допускавшей репрессии.
Это принципиальная проблема.
Борьба против политического строя ещё не означает борьбы за освобождение человека. Можно выступать против коммунистов, оставаясь сторонником авторитаризма, национализма и классового господства.
Для части антисоветского движения целью становилось уже не улучшение СССР и не демократизация социализма, а уничтожение советского общественного строя, реставрация капитализма и приход к власти не просто антикоммунистических сил, а националистов и фашистов.
При этом национальный вопрос превращался в мощнейший политический инструмент. Вместо преодоления межнациональных противоречий и обеспечения равноправия народов националистические движения и так называемые правозащитники нередко использовали исторические обиды, этническую исключительность и вражду.
В результате борьба за права одних людей могла оборачиваться отрицанием прав других.
Исторический парадокс современной правозащиты
После распада СССР судьбы бывших диссидентов сложились по-разному.
Кто-то сохранил гуманистические убеждения, кто-то продолжил борьбу за демократические свободы, а кто-то окончательно перешёл на консервативные и националистические позиции.
В России независимую правозащиту затем начал систематически уничтожать уже режим Владимира Путина. Но репрессии против правозащитников сами по себе не делают одинаковыми их политические убеждения.
И сегодня мы наблюдаем продолжение старого противоречия.
Часть организаций, возникших из антисоветской и антикоммунистической традиции, продолжает действовать в Европе, представляя свою деятельность как защиту прав человека.
Однако их политическая повестка зачастую сосредоточена прежде всего на борьбе с коммунизмом, социализмом, левыми идеями и на поддержке консервативных исторических интерпретаций.
Особенно показательна современная политика администрации Дональда Трампа.
В 2026 году американские журналистские расследования установили, что администрация Трампа продвигала выделение десятков миллионов долларов из средств, предназначенных для поддержки прав человека и демократии, антикоммунистическим и правоконсервативным проектам.
В частности, грант в размере 40 миллионов долларов был предусмотрен консорциуму во главе с Victims of Communism Memorial Foundation — американским фондом памяти жертв коммунизма.
Одновременно продвигались программы поддержки консервативных организаций в Европе, инициатив, связанных с противодействием иммиграции, и проектов, выступающих против так называемой гендерной идеологии.
Возникает закономерный вопрос: какое отношение всё это имеет к универсальной защите прав человека?
Одно дело — защищать человека от репрессий за политические убеждения. Совсем другое — финансировать определённую идеологию, используя бюджет правозащитной деятельности.
Антикоммунизм сам по себе не является правозащитой. Точно так же, как антикапитализм сам по себе ещё не гарантирует соблюдения прав человека, но коммунизм это абсолют при котором достигается наивысшее соблюдение прав и свобод личности.
Правозащита начинается там, где её цель это соблюдение прав и свобод личности, следовательно стремление к коммунизму правозащитника это важный показатель истинности намерений и убеждений, конечно права принадлежат человеку независимо от его политических убеждений, но правозащитник это не просто права человека, а еще и цель.
Сегодня это особенно важно, поскольку правоконсервативные движения открыто выступают против расширения прав мигрантов, ЛГБТ, национальных и социальных меньшинств, одновременно продолжая именовать себя защитниками свободы, правозащитниками.
Возникает парадокс: вчерашние борцы против политического угнетения оказываются союзниками тех, кто стремится ограничить права других людей.
В чём принципиальная разница?
С марксистской точки зрения ответ лежит в классовом содержании политической деятельности.
Борьба за права человека может быть частью борьбы за освобождение личности от эксплуатации, классового господства, национального угнетения и дискриминации.
Но те же лозунги могут использоваться господствующим классом для уничтожения политических противников, реставрации отношений эксплуатации и укрепления собственной власти.
В первом случае права человека выступают целью.
Во втором — инструментом.
Именно это различие нередко обнаруживается при сравнении левого западного правозащитного движения с той частью советского диссидентства, которая оказалась интегрирована в международные антикоммунистические политические сети, классовых врагов простого человека.
Разумеется, нельзя объявлять всех советских диссидентов реакционерами, как нельзя считать всех западных правозащитников социалистами. Историческая реальность сложнее. Но эта оговорка не отменяет существования самого политического противоречия.
Нельзя защищать человека от репрессий за антикоммунизм и оправдывать его преследование за коммунистические убеждения.
Нельзя требовать национальной свободы для одного народа и отрицать равноправие другого.
Нельзя выступать против политического насилия, а затем оправдывать репрессии, если их осуществляют политические союзники.
Нельзя говорить о достоинстве личности и одновременно поддерживать дискриминацию по происхождению, национальности, социальному положению или сексуальной ориентации.
Права человека либо универсальны, либо это уже не права человека, а привилегии, распределяемые в соответствии с интересами господствующих классов и их политических сил.
Вот почему мне представляется принципиально важным различать правозащиту и антикоммунизм.
Правозащита защищает личность.
Антикоммунизм защищает политическую позицию класса капиталистов и их консервативных сил.
Эти явления могут пересекаться, но они не тождественны.
И если организация защищает свободу исключительно тех, кто разделяет её идеологию, она занимается уже не универсальной защитой прав человека, а политической борьбой под правозащитными лозунгами.
Нельзя освобождать человека от одного угнетения только для того, чтобы подчинить его другому.
В этом и состоит фундаментальное различие между правозащитой как борьбой за освобождение личности и правозащитной риторикой как инструментом политической реакции.
Сегодня часть бывших российских правозащитников, оказавшихся в эмиграции, продолжает свою антикоммунистическую деятельность в Европе. Они участвуют в установке памятников жертвам коммунизма, поддерживают националистические силы, а некоторые уже открыто выступают против прав ЛГБТ и мигрантов.
При этом антикоммунистические проекты получают финансовую поддержку администрации Дональда Трампа под лозунгами защиты прав человека и демократии.
Таким образом, часть этих деятелей фактически противопоставляет себя левым и антидискриминационным направлениям политики Европейского союза. Возникает противоречие: выступая от имени правозащитного движения, они сближаются с политическими силами, добивающимися ограничения прав других людей.
Развали СССР, хотели развалить Россию их погнали, теперь за Евросоюз взялись.
Меняются страны и политические обстоятельства, но сохраняется главное противоречие: под лозунгами защиты прав человека продвигаются интересы политических сил, выступающих против всеобщего равноправия и солидарности.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *