Рабочий класс политически восстанавливается через проходную: китайские рабочие в реакционной России
Автор статьи Мария Архипова
9 августа 2026года в Ленинградской области произошёл чрезвычайно выразительный эпизод. По данным китайского проекта Yesterday, более тысячи китайских рабочих окружили автомобиль вооружённых российских силовиков, не позволив увезти своего товарища. Поводом, по словам рабочих, стал конфликт вокруг невыплаченной заработной платы. В результате коллективного давления человека отпустили.
Мария Архипова на встрече с рабочими из Китая.
Важно здесь главное, что администрация попыталась отделить одного рабочего от коллектива, а коллектив отказался признать его частным лицом.
Вопрос не в личной безупречности этого рабочего. Класс не возникает из безупречных биографий или сочувствия его членов. Его создаёт общность положения в производственных отношениях. Классовая солидарность возникает тогда, когда эта объективная общность становится сознательным действием: рабочие понимают, что возможность подавить одного существует лишь постольку, поскольку остальных удаётся удержать в положении посторонних.
Китайские рабочие посторонними не остались.
Реакционная Россия как система дезорганизации рабочего класса
Российская реакция состоит не только в полиции, запретах или административном принуждении.
Реакция — это не просто грубость полиции, запреты или плохое управление. Реакция есть историческое движение назад: восстановление власти собственности над трудом после того, как Октябрьская революция поставила её под вопрос.
Глубже находится произведённое за десятилетия общественное сознание, из которого методически вытравлялось само представление о противоположности классовых интересов.
После уничтожения СССР рабочий класс не исчез физически. Были разрушены формы, в которых он мог осознавать себя самостоятельной политической силой.
Рабочего переименовали в «сотрудника». Классовый конфликт — в «трудовой спор». Подчинение работодателю — в «социальное партнёрство». Принудительную продажу рабочей силы — в свободный договор двух равноправных сторон.
Это и есть юридический язык победившей реакции.
Собственник распоряжается предприятием, деньгами, наймом и результатом производства. Рабочий распоряжается лишь своей способностью трудиться, которую должен продавать. Но закон предлагает считать их партнёрами с согласуемыми интересами.
Противоположность превращается в сотрудничество.
Подчинение — в договор.
Эксплуатация — в занятость.
Класс — в население.
Такова классическая функция реакционной надстройки:
материальное неравенство представить юридическим равенством, противоположность интересов — сотрудничеством, класс — населением, рабочего — сотрудником, эксплуатацию — трудовыми отношениями.
И когда противоречие всё-таки прорывается наружу, появляется государственная сила, задача которой состоит уже не в объяснении единства интересов, а в сохранении существующего порядка.
Международная конфедерация профсоюзов в индексе 2026 года относит Россию к категории 5 — государствам, где, по её методике, отсутствуют гарантии трудовых прав.
Российская реакция не запрещает рабочему существовать физически. Она запрещает ему существовать политически. Рабочий может жаловаться, обращаться, просить, судиться как отдельный гражданин. Опасным он становится лишь в тот момент, когда перестаёт говорить «я» и произносит «мы».
Работников разделяют подрядчики, субподрядчики, миграционные режимы, временные договоры, индивидуальные показатели, премии и цифровые рейтинги. Каждый должен видеть в другом не товарища по общему положению, а конкурента за рабочее место и расположение начальства.
Так создаётся не отсутствие класса, а его дезорганизация.
Объективно миллионы людей остаются соединёнными одним производственным процессом. Субъективно им внушают, что каждый из них существует отдельно и несёт личную ответственность за системные условия своего существования.
В этом и состоит реакция: общественный характер производства сохраняется и усиливается, а рабочему запрещают мыслить себя частью общественной силы.
Именно это произошло в Ленинградской области.
Любое самостоятельное классовое действие поэтому выглядит почти нарушением естественного порядка в реакционной России. Поэтому появление на российской территории массы рабочих, способной мгновенно действовать классово, выглядит устрашающим для установившейся реакции. В надстроечной российской пропаганде восстание рабочих подается в национальном ключе и как анахронизм .
Но анахронизмом является не борьба китайских рабочих.
Анахронизмом является общественный порядок, который систематически дезорганизовал собственный рабочий класс и теперь вынужден изображать любое его самостоятельное действие чужеродным пережитком.
Классовое сознание разлагалось институционально: приватизацией, уничтожением политической субъектности труда, дроблением производственных коллективов, зависимыми профсоюзами, индивидуализацией трудовых отношений и националистическим замещением классового деления.
Почему именно китайские рабочие?
Поведение китайских рабочих нельзя объяснять «национальным характером».
Особенно реакционно было бы впадать в национализм или в китайскую романтику.
Китайский рабочий не рождается с классовым сознанием.
Сознание вообще не передаётся биологически.
Его производит бытие.
И вот условия России и Китая принципиально различны.
Классовое сознание не передаётся биологически и не вытекает из национального характера. Его формируют материальное положение рабочего, устройство производственного коллектива, опыт совместной борьбы и политические институты, через которые класс осмысляет собственное положение.
Российская Федерация возникла как политическая надстройка крупного капитала и олигархии на отрицании советского классового движения. Рабочий перестал быть политическим субъектом и был превращён в «работника», «гражданина», «налогоплательщика», «персонал».
В Китае произошёл другой процесс.
Несмотря на рыночные отношения, частный сектор, товарное производство и реальные противоречия китайской экономики, В Китае государственная легитимность по-прежнему формально выводится из руководящей роли рабочего класса и социалистического характера государства.
Развитие товарно-капиталистических отношений происходит внутри политической системы, которая обязана признавать рабочий класс своим основанием. Поэтому фактическое подчинение рабочего администрации вступает в противоречие не только с его материальным интересом, но и с провозглашённой классовой природой государства.
Статья 1 Конституции КНР до сих пор определяет Китай как социалистическое государство, руководимое рабочим классом и основанное на союзе рабочих и крестьян.
Ещё в апреле 2025 года, на столетии Всекитайской федерации профсоюзов, Си Цзиньпин вновь публично называл рабочий класс руководящим классом социалистического государства, основой Коммунистической партии и носителем передовых производительных сил.
Это не доказывает отсутствия эксплуатации в Китае.
И здесь необходим именно диалектический, а не апологетический взгляд: тот же индекс ITUC 2026 года относит и Китай к категории 5 по гарантиям профсоюзных прав.
Но существует важнейшее различие.
В России господство капитала закреплено и материально, и политически, и идеологически. В Китае развитие товарно-капиталистических отношений происходит внутри политической системы, сохраняющей власть рабочего класса как собственное основание легитимности. Поэтому противоречие между заявленной классовой природой государства и фактическим подчинением рабочего администрации не устраняется, а становится политически формулируемым.
Китайский рабочий живёт в обществе, где существование рабочего класса нельзя отрицать, не вступая в противоречие с собственной официальной политической системой.
И это противоречие может становиться материальной силой.
Если рабочий официально признаётся создателем общественного богатства, то невыплата ему заработанного воспринимается уже не только как частная неудача, но и как нарушение заявленного общественного порядка.
Между официальным утверждением и реальным положением рабочего может существовать огромное противоречие.
Но само противоречие возможно только потому, что существует критерий, с которым действительность можно столкнуть:
если рабочий класс объявлен хозяином социалистического государства — почему рабочий должен униженно выпрашивать уже заработанную зарплату?
Это уже классовый вопрос.
Солидарность превращает рабочего из объекта в субъект
Главное в ленинградском эпизоде произошло не между рабочими и силовиками. Главное произошло между самими рабочими.
Проблема одного была признана общей.
Один конфликтовал.
Тысяча решила, что конфликт принадлежит всем.
Тысяча выступили как единый субъект политического действия.
До этого момента существовали тысяча отдельных продавцов рабочей силы.
После него возник единый коллективный субъект.
Именно здесь класс из объекта эксплуатации становится субъектом действия.
Класс существует объективно как положение в производстве.
Но класс, осознающий себя классом, возникает тогда, когда частное положение каждого понимается как общее положение всех.
Рабочая солидарность поэтому не является нравственной добродетелью.
Она является способом существования класса как политической силы.
Разъединённый рабочий существует для капитала.
Соединённые рабочие начинают существовать для себя.
Китайские рабочие придали политическую форму той материальной связи, которую уже создало между ними общественное производство.
Стройка сама связывает рабочих технологически. Солидарность связывает их политически
На предприятии каждый рабочий формально имеет отдельный договор, отдельную зарплату и отдельную ответственность. Но производит комплекс не совокупность отдельных договоров. Его производит объединённый труд.
Стройка сама связывает рабочих технологически. Солидарность связывает их политически.
Пока коллектив существует только как производственная сила, им управляет администрация. Когда тот же коллектив начинает принимать общее решение, он становится самостоятельной социальной силой.
Поэтому солидарность нельзя сводить к лозунгу «один за всех».
Её классовый смысл точнее:
то, что власть делает с одним работником, устанавливает отношение власти ко всем работникам.
Отказ выдать товарища не доказывает правоту каждого его поступка. Он означает отказ предоставить администрации право сначала изолировать человека, а затем представить расправу над ним как частный случай, не касающийся остальных.
Так класс защищает не индивидуальную невиновность, а собственную целостность.
И здесь рушится национальная декорация
Российская реакция особенно заинтересована в другом делении:
русский и китаец,
местный и мигрант,
православный и иноверец,
«наш» и «чужой».
Классовое сознание уничтожает эту конструкцию одним вопросом:
кто работает, а кто распоряжается трудом?
Китайский рабочий в Ленинградской области по своему материальному положению находится значительно ближе к российскому сварщику, монтажнику или водителю, чем китайский рабочий — к китайскому миллионеру или российский рабочий — к российскому миллиардеру.
Государственная граница разделяет людей юридически.
Производственное отношение соединяет их материально.
Поэтому формула Маркса о соединении пролетариев всех стран не является красивым интернационалистическим пожеланием.
Капитал, интернационализировав производство, создал материальное основание интернационального единства рабочего класса.
Завод международен.
Подряд международен.
Финансы международны.
Технологические цепочки международны.
Следовательно, и противостоящий им труд объективно становится международным.
Вот действительный смысл ленинградского эпизода
Не китайцы показали русским «характер».
Не иностранцы «устроили бунт».
На территории реакционной постсоветской России на несколько часов возникло то, что сама Россия десятилетиями пыталась удалить из общественного сознания:
рабочие повели себя как рабочие.
Не как индивидуальные просители.
Не как мигранты.
Не как персонал компании.
Как коллектив.
Один оказался под давлением — остальные не спросили, касается ли это их лично.
Именно здесь проходит граница между классом как объективным отношением производства и классом как самостоятельным политическим субъектом.
Современный рабочий класс воспроизводится отношениями наёмного труда, а развитие производительных сил изменяет его состав, масштабы кооперации и материальные условия классовой организации.
Цифровые системы связывают труд миллионов работников, распределяют задания, учитывают рабочее время, управляют логистикой и согласуют отдельные звенья производства. Тем самым они доводят общественную кооперацию труда до новой степени концентрации, одновременно сохраняя управление этой кооперацией отделённым от самих производителей.
Проблема не в недостатке технической координации.
Проблема в том, что координация отделена от производителей и превращена в средство управления ими.
Реакция начинается с разделения рабочих.
Коммунизм начинается с их соединения.
А следующий вопрос уже ленинский:
сумеет ли стихийная солидарность стать постоянной организацией?
Потому что тысяча людей может остановить одну полицейскую машину.
Но только организованный класс способен поставить значительно более опасный для старого общества вопрос:
почему вообще общественным производством, созданным коллективным трудом миллионов, распоряжаются силы, стоящие над самими производителями?
С этого вопроса начинается не протест.
С него начинается политика рабочего класса.
Полное восстановление класса требует перехода от временной солидарности к постоянной организации, а от организации — к овладению всей совокупностью современных производительных сил.
Рабочий класс должен овладеть не только средствами производства в их вещной форме, но и наукой, производственными данными, вычислительной инфраструктурой, автоматизированным учётом, планированием и распределением общественного продукта.
Современные научно-технические производительные силы вступают в противоречие с производственными отношениями, при которых общественный характер труда сочетается с управлением, отделённым от производителей. Это противоречие разрешается не развитием техники самим по себе, а классовой организацией, преобразующей отношения собственности и управления.
Тогда автоматизация сокращает необходимое рабочее время, наука становится непосредственной общественной производительной силой, а планирование — сознательной деятельностью самих объединённых производителей.
Восстановление рабочего класса как политического субъекта является не конечной целью, а необходимым переходом к уничтожению отношений, воспроизводящих его как подчинённый класс.
Сознательное общественное управление объединённых производителей научно-техническими производительными силами ради сокращения необходимого рабочего времени и свободного развития каждого — это технокоммунизм.